Здесь солнце лежит на кронах
раскосых пальм.
Лучи в гобелены склонов 
вшивают паль. 

На качелях луны в облака из волны
Током, бликом глубин зазеркалья
Мне лететь в ваши сны на границах весны,
Вы – витальны, а значит, летальны
И печальны: плечу утомителен плен

Из книги стихов и поэм «Замковый камень Иерусалима»

Обострение счастья, когда затяжная болезнь
притяженья к тебе перешла в несмертельную фазу.
Неужели в ушко утоления жажды пролезть
мне в пустыне любви за всю жизнь не удастся ни разу?

Под кружевную тень олив и мимо,
вглубь чащи, где в корнях живёт вода,
в холмах пологих Иерусалима
приткнулся, зачарован, лес Хульда*

В душе всё чаще темнота
И пустота всё ближе к телу.
Наверно, я уже не та,
Кем в молодости быть хотела.
Мне жаль, что всё пошло не так:
Никак, по замкнутому кругу.

ужас
так легко взлетает к звёздам
и оттуда сыплется на нас
он меж звёзд от скуки изнывает
а среди людей
ему как раз

Знаки препинания
Камни преткновения
Крючья понимания
На стене значения

О Крит прекрасный! Как же много дал
моей судьбе огонь твоих преданий!
Твоих садов причудливых миндаль,
твоей волны прибрежной целованье

Под молитву про многая лета
В бездну смотрим – не видно дна...
Время вновь на границе света,
Там, где кромка судьбы тонка.