Как странно, он уже ушёл,
А мне всё кажется – вернётся...
Былых пожаров ореол
Уже не вижу я в оконце.
Октябрь, вернись, я всё прощу!

Душа по буковкам печаль читает,
после сирен – такая тишина!..
Каноэ из тумана выплывает,
причаливает к пристани «Война».

Здесь солнце лежит на кронах
раскосых пальм.
Лучи в гобелены склонов 
вшивают паль. 

На качелях луны в облака из волны
Током, бликом глубин зазеркалья
Мне лететь в ваши сны на границах весны,
Вы – витальны, а значит, летальны
И печальны: плечу утомителен плен

Из книги стихов и поэм «Замковый камень Иерусалима»

Обострение счастья, когда затяжная болезнь
притяженья к тебе перешла в несмертельную фазу.
Неужели в ушко утоления жажды пролезть
мне в пустыне любви за всю жизнь не удастся ни разу?

Под кружевную тень олив и мимо,
вглубь чащи, где в корнях живёт вода,
в холмах пологих Иерусалима
приткнулся, зачарован, лес Хульда*